«Личные припасы давно закончились». Как российский парусник «Паллада» переживает карантин в кругосветке

читать 6 мин.

В ноябре 2019 года парусник «Паллада» отправился из Владивостока в кругосветное путешествие. За 222 дня ему предстояло пройти 27 120 морских миль и побывать в десятках портов. Но коронавирус внес свои коррективы — теперь запрещены все контакты, сход на берег и транзит. Как команда фрегата справляется с новыми обстоятельствами, рассказал журналу Forbes Григорий Кубатьян, главный редактор проекта «Экспедиции под парусами» Клуба путешествий Михаила Кожухова

Фрегат «Паллада» (фото — Кирилл Умрихин)

Нам повезло. Мы мало беспокоимся о коронавирусе. На судне его нет, и взяться ему неоткуда. До ближайшей земли 4,5 тысяч метров — это под нами. И сотни морских миль до берега. Ходить по морю и не иметь возможности выйти на сушу — неудобно. Но «Паллада» может долго идти в автономном режиме. Учебный парусник, как плавучий город: населен, оживлен. Сам вырабатывает электричество, опресняет воду, сам печет хлеб, сам себя развлекает. Такая большая деревня на спине кита. За себя мы не переживаем. Главная тревога — за родных, оставшихся на суше.

Как закрыли целую страну? Как не выпускают из дома? Что за нелепость! Неужели гриппа испугались? Не может быть такого!

Первое время отношение к информации было недоверчивым: «Как закрыли целую страну? Как не выпускают из дома? Что за нелепость! Неужели гриппа испугались? Не может быть такого!». Потом привыкли. Но осознать до конца не можем, ведь у нас почти ничего не изменилось. Мы и так в изоляции.

Вот мой кубрик: 20 квадратных метров. В нем живет 6 человек. Это еще привилегированный кубрик, в соседних — по 11 курсантов. Гулять можно по коридору, по палубе. Можно заглянуть в каюты к знакомым матросам или офицерам. Во время приема пищи мы ходим в столовую, во время занятий — в учебную аудиторию. Больше никуда не денешься, вокруг вода. Зато общения сколько захочешь. У нас на судне живого общения больше, чем у многих сейчас в Москве. За день я успеваю пообщаться с тремя десятками людей. А всего на судне 158 человек, я даже не со всеми знаком.

Кругосветная экспедиция задумывалась как имиджевый проект. Три российских парусника — «Крузенштерн», «Седов» и «Паллада» — должны были дойти до вод Антарктики, побывать в десятках портов. Показать себя миру, напомнить об открытии Антарктиды российскими моряками. Но планы пришлось изменить. Курсанты и члены команды надеялись увидеть мир, а видят только воду. Но расстроились не сильно.

«Нам какая разница, коронавирус или нет? Что в Сингапур не зайдем — это жалко. Мы давно в море, это тяжело. Но у нас рейсовое задание: 3 июня прибываем во Владивосток. Нас коронавирус не касается», — рассуждает старший матрос-инструктор Олег Анищенко из Краснодара. Ему 39 лет, он дипломированный судоводитель, но в кругосветную экспедицию пошел матросом: «Новости про вирус доходят, но это как вести с Луны. Для нас это просто слова. Мы не видим людей в масках или заболевших. Мы в выигрышной ситуации. Пусть изолированы на судне, но это не квартира, не дом, а большой по площади объект, здесь много людей. Здесь интереснее, чем сидеть с семьей и выходить на улицу с собакой. У нас проходят фестивали, спортивные соревнования, мы пересекли экватор, идет рабочее время, вахты, авралы. Получаем зарплату».

Почти вся команда и курсанты «Паллады» планировали идти до Владивостока. Они даже рады, что дома окажутся чуть раньше запланированного срока. Другое дело — пассажиры и юнги, не рассчитывавшие на такое дальнее плавание. Юнги — школьники старших классов, победители сбора юных моряков в международном детском центре. В конкурсе принимало участие более двухсот ребят со всей России. Пятеро самых достойных попали на переход на «Палладе» из Ушуайи (Аргентина) на остров Маврикий. В следующем переходе группа должна была смениться, но застряла, не смогла выйти на острове. Поскольку идет учебный год, юнги взяли с собой учебники, чтобы не отстать от одноклассников. Но узнав, что учебу в этом году практически отменили, расслабились и рады, что остаются на корабле.

Савелию Дроздову 15 лет, он учится в Москве в 9 классе. Он младший из юнг, но и самый активный. На «Палладе» его видно постоянно: танцует, участвует в КВН, проводит для курсантов придуманные им викторины, ходит на все авралы, дежурит в столовой, делает объявления по радио. «Когда шли к Маврикию, шутили, что может придется идти до Владивостока. Но шутки стали реальностью. Сначала грустили, потом свыклись, — говорит юнга. — Домой хочется, но никто из наших старается этого не показывать. Лично я даже обрадовался, ведь это возможность получить больше опыта. Мы привыкли друг к другу, знаем что делать, куда бежать во время аврала. Мне здесь интересно».

Руководит юнгами Вячеслав Гоголь. Ему 55 лет, капитан 2 ранга. Раньше служил на авианосце «Новороссийск», но в конце 90‑х офицеров отправили в отставку, а корабль продали в Китай. Сейчас Вячеслав работает в школе, но по-военному подтянут, опрятен и всегда доброжелателен. После рассвета и на закате Вячеслав на палубе занимается спортом. «Я даже рад, что так получилось. Побываю во Владивостоке, не был там 13 лет, — рассказывает капитан. — Товарищи из дома пишут, что завидуют нам. Учебы нет. А наши юнги довольны. Ходят на все вахты, даже в машинное отделение, хоть там и жарко. Недавно пересекли экватор, теперь считаются настоящими моряками».

Сейчас «Паллада» идет в автономном режиме с южного края Африки. Но что будет, если ей закроют доступ во все порты мира? Хоть и парусник, а топливо нужно. Чтобы работал дизель-генератор, опреснительная установка, электрическое и морозильное оборудование.

Сейчас «Паллада» идет в автономном режиме с южного края Африки. Но что будет, если ей закроют доступ во все порты мира? Хоть и парусник, а топливо нужно. Чтобы работал дизель-генератор, опреснительная установка, электрическое и морозильное оборудование.

«Мы можем держаться без заходов 40–45 суток и комфортно себя чувствовать, — считает капитан Николай Зорченко. Для него это пятая кругосветная экспедиция, и он выглядит уверенно в любой ситуации. Кажется, если на «Палладу» придет письмо, что мир рухнул, капитан объявит по судовому радио что-то вроде «Товарищи! Нам пришло сообщение, что мир рухнул. Но есть и хорошие новости…»

Но, очевидно, капитану в этом рейсе пришлось непросто. Бесконечные переговоры с посольствами, портовыми агентами, встревоженными пассажирами.

Капитан «Паллады» Николай Зорченко (фото — Кирилл Умрихин)

Мы знаем: у нас заболевших нет. После выхода из порта прошло больше месяца, вирус уже дал бы о себе знать. У нас нет даже простудных заболеваний, обычных при работе кондиционера.

«Коронавирус внес коррективы в плавание, — признает капитан. — Порт Маврикий оказался закрыт. Были запрещены контакты, сход на берег и транзит. Но все понимают, что корабль не может быть брошен в море без топлива. Существует возможность бесконтактной бункеровки. Судно становится на якорь вдали от города, где нет опасности передачи инфекции. По радио или телефону согласуются детали. Подходит баржа, протягивает шланг. Мы этот шланг ловим, подсоединяем. Личного контакта не происходит. Мы знаем: у нас заболевших нет. После выхода из порта прошло больше месяца, вирус уже дал бы о себе знать. У нас нет даже простудных заболеваний, обычных при работе кондиционера. А вот берег не может гарантировать, что лоцман, топливник, водитель баржи не являются носителями вируса. Если заразится один человек, в условиях судна сложно изолировать его от остальных. Поэтому мы прошли мимо Маврикия. До Сингапура ни в чем не испытываем недостатка. Там тоже запрещен сход на берег или транзит, но суда заправляют. Мы сделали запрос топлива, продовольствия и бондовых товаров. Нас встретит лоцманский катер, который скажет: следуйте за мной. Подойдет баржа, поставит контейнер на палубу: проверяйте. Потом мы отправим деньги. Бесконтактно».

Хотя выход в Сингапуре невозможен, все рассчитывают на этот контейнер. Личные припасы давно закончились. Судовое питание сытное и обильное, но от него устаешь. Хочется свежих овощей, фруктов, зелени, той пищи, к которой привык. А приходится есть макароны с мясом и компот. Раз в день дают фрукт — апельсин или яблоко, иногда грушу. Но, кажется, груши уже закончились. 

Григорий Кубатьян на камбузе (судовой кухне)

Кроме пищевой, на судне информационная диета. Медийные штормы обходят нас стороной. Единственное СМИ на судне — информационные сообщения капитана по радиосвязи. Он их делает два раза в неделю в обеденное время. Капитан выполняет роль новостного редактора, сам отбирает новости, сам озвучивает. Выпуски составляет на основании писем судовладельца, а также сообщений от внука и знакомых. Из дайджестов Николая Зорченко мы лучше знаем о том, что происходит во Владивостоке, чем в Москве или Европе. И благодаря капитану понимаем, что хотя число заболевших растет, в целом ситуация стабилизируется и улучшается. А если не улучшается, то это вот-вот произойдет.

«Я стараюсь давать поменьше чернухи. Нужно поддерживать положительный настрой. Если человек настроен на позитив, он стремится к большому, светлому и красивому. Зачем жить, если веришь, что дальше будет только хуже? Но, слава Богу, хуже не будет», — объясняет капитан. Кажется, на судне с ним все согласны.

Сейчас подходим к Индонезии. Со дня на день к нам присоединится парусник «Седов», идущий следом. А навстречу нам из Владивостока идет военный буксир, который будет защищать нас от пиратов в Малаккском проливе. Надеемся к лету вернуться домой.

Григорий Кубатьян

А по завершении кругосветки, несмотря ни на что, мы планируем возобновить переговоры о проекте экспедиций на «Палладе», как это было с парусниками «Крузенштерн» и «Седов»: с 2020 года попасть на борт в составе организованной группы практикантов можно под эгидой «Экспедиций под парусами» — проекта Клуба путешествий Михаила.

По материалам журнала Forbes

Поделитесь с друзьями:

Ближайшие путешествия

На нашем сайте мы используем cookies и собираем метаданные.
Согласен Подробнее